Главная / Обратная связь

 

Гуманитарные, социально-экономические
и общественные науки

Humanities, social-economic and social sciences

Научный журнал ISSN 2220-2404 (печать) ISSN 2221-1373 (On-line) входит в перечень ВАК при Минобрнауки РФ

„Humanities, Social-economic and Social Sciences“

The national scientific journal ISSN 2220-2404 (print version) ISSN 2221-1373 (On-line)  is included  in the List of peer-reviewed scientific editions, recommended by the Supreme Attestation Commission of the Ministry of Education and Science of the Russian Federation.
www.online-science.ru

 

 
 
     
 
 
     
 
 
 
 Поиск:
 
Философские науки
 
 
Номер: Выпуск №1 - 2010 г.

УДК 008

Т – 67
 
Трикило Елена Анатольевна
кандидат философских наук,
заведующая кафедрой профсоюзного движения,
гуманитарных и социально-экономических дисциплин
Кубанского института социоэкономики и права
trikilo_elena@mail.ru
 
Проблема аномии
в категориальном поле социальной философии
 
Аннотация: В данной статье предпринята попытка осмысления проблемы аномии в контексте противостояния релятивистского и объективистского направлений этико-социальной мысли.
Ключевые слова: Аномия, релятивизм, социальная философия, этика, мораль.
 
Общественные проблемы, прямо или косвенно связанные с осмыслением феномена аномии (если брать за основу главные аспекты его современного толкования), исторически рассматривались в рамках традиционного философского подхода к аморализму как деструктивному социальному явлению. Естественно, что в теоретическом развитии соответствующих концепций происходили множественные метаморфозы, отражающие самые разнообразные точки зрения, которые в совокупности олицетворяли целые эпохи, философские школы, взгляды на общественные отношения в целом. При этом необходимо выделить ряд исследовательских проблем, которые, как правило, были в центре внимания социально-философской мысли. Так, к важным концептуальным проблемам можно отнести вопрос о том, в какой степени соизмеримы представления о критериях справедливости и морали с социальным неравенством людей, и предписывают ли эти представления занимать человеку такое место в обществе, которое должно соответствовать его индивидуальной статусной позиции. Характерно, что по этому вопросу диаметрально противоположные мнения имели даже те мыслители, которые были убеждены в естественных основаниях справедливости. Одни считали аморальным нарушения естественного равенства (Руссо), другие — естественного различия способностей (Платон, Аристотель). Из подобного же ряда дискуссионных проблем можно выделить и вопрос о том, необходим ли для устранения аморализма жесткий социальный контроль или, наоборот, справедливости отношений больше способствует свободное волеизъявление? Этико-философские представления развивались здесь, двигаясь от резкого противопоставления этих сторон нравственности до постепенного осознания их взаимосвязи и взаимообусловленности. Например, у Платона, Мора, Кампанеллы можно наблюдать явное предпочтение (культ) государственного принуждения; а у Руссо и Фурье—превознесение личной свободы и раскрепощенности человека.
 
В целом же научная полемика развертывалась в основном вокруг проблем, связанных с понятиями справедливости, добра и зла, должного и порочного в поведении человека, его отношения к ценностям и другим господствующим нравственным императивам сознания. В подобном контексте часто возникал вопрос о том, являются ли мораль, справедливость и другие нравственные императивы отражением природы вещей, а несправедливость и другие противоположности, соответственно, отступлением от нее? Этический абсолютизм дал утвердительный ответ на этот вопрос, моральный релятивизм — отрицательный. С точки зрения последнего, нравственные нормы искусственно создаются людьми в зависимости от специфичности их интересов, аморальность же есть следствие несовпадения интересов, а не дегенерации общества и человека. По данному вопросу шли концептуальные споры между апологетами этического конвенционализма и релятивизма в современной западной философии, отвергающей нравственные абсолюты, и представителями марксистской социологии морали, акцентирующей внимание на диалектике социальной обусловленности и индивидуального самоопределения человека.
 
В связи с выбором доминанты в определении решающего соотношения морального и социального начал в регуляции общественных отношений, можно выделить две противоположные точки зрения. Согласно одной, мораль представляет собой разновидность базовых социальных отношений и принципиально обусловлена ими (ортодоксальная материалистическая философия); согласно другой, мораль не зависит непосредственно от социальных отношений и безусловно первична по отношению к ним (субъективно-идеалистическая философия). Но всё же большинство исследователей данной проблемы рассматривали её в контексте взаимозависимости этих начал. Так, видный советский историк Г.Г. Дилигенский писал: «Развитие культуры, этики, морали вновь и вновь внушало человеку мысль о порочности такой организации жизни, которая сохраняла неизменными антагонизмы и ненависть в отношениях между людьми. Но каждый очередной план переустройства человека и общества осуществлялся в конце концов способом, воспроизводящим в новых формах те самые отношения, которые хотели устранить. Христианская проповедь любви к ближнему обернулась инквизицией и охотой за ведьмами, идеи просвещения — гильотиной, построение социализма сопровождалось ГУЛАГом и истреблением миллионов людей, ужасами «культурной революции» в Китае» [2, с.31-45].
 
Противоречия в трактовке соотношения морального и социального начал в индивидуальном наполнении личности в различных вариантах наблюдаются и в современных теоретических дискуссиях по рассматриваемой проблеме. Часто размышления строятся вокруг разделения права на естественное и позитивное, что, собственно, составляет одну из базовых аксиом классической правовой философии. Естественное право считается производным от естественного порядка вещей, то есть от природы человека как разумного существа, являющегося неотъемлемой частью миропорядка. Позитивное же право—это искусственная конструкция, созданная людьми, преданными интересам такого «рукотворного» формообразования, как государство. В свете этой антитезы естественного и искусственного правовые императивы могут либо максимально соответствовать основополагающим принципам естественного порядка вещей, либо существенно расходиться с ними и даже резко противоречить им. Естественное право предполагает религиозно-метафизические и нравственно-эстетические основания, которые чрезвычайно расширяют и углубляют его нормативное содержание. Нормативно-ценностным пределом устремлений для него служит высшая справедливость, понимаемая как универсальный идеал, соответствующий коренным устоям миропорядка, и поэтому принципы, декларируемые им, нуждаются в религиозных, философских и этических оправданиях своих требований. Позитивное же право в состоянии открыто пренебрегать ими; оно отождествляет себя с государством и пронизано убеждённостью в необходимом и достаточном характере такого оправдания. Отсюда вытекает очень существенное, на наш взгляд, различие, определяющее теоретико-философские подходы к осмыслению и трактовке социального и нравственного начал в человеке. Здесь, видимо, следует учитывать, что существует естественно-правовое мышление как способность, которой располагает философский (в кантовской терминологии «чистый») разум и метафизическая интеллектуальная интуиция. Но наличествует и позитивно-правовое мышление, то есть способность теоретического рассудка, который не стремится, да и не может выходить за пределы рациональных стереотипов позитивизма. Эти два типа мышления, скорее всего, и сталкиваются, когда речь идёт о каких-либо моделях или истоках нормативно-ценностного порядка в обществе.
 
Такие разночтения объясняются, на наш взгляд, не только научными традициями и подходами, но и сложными, многофакторными свойствами и функциями самой морали. Она, безусловно, органично вплетена в общественную практику и в своей действительности опосредована ею. Однако мораль неоднородна: с одной стороны, это комплекс принципов, в основе которого лежит отвлеченный идеал, а с другой — практические ценности и требования, посредством которых этот идеал разнообразно осознается, отображается обособленным сознанием и включается в регулирование реальных отношений людей. При этом и идеал, и практические ценностные императивы, как правило, неоднозначно воспринимаются и осмысливаются многими социальными субъектами (в том числе и представителями различных научных дисциплин, школ и направлений), которые интерпретируют их сообразно своим традициям или интересам. Отсюда возникает неопределенность в идентификации многообразных факторов комплексного влияния на состояние общества моральных (в данном контексте идеальных) принципов и ценностных (чаще утилитарных) императивов.
 
Однако вышеназванное противоречие в оценке роли и места морали в структуре общественных отношений не является, на наш взгляд, столь уж антагонистичным. Например, оба эти подхода не отрицают наличие такой основополагающей особенности морали, которая характеризует ее как совокупность сложившейся в обществе единой системы нормативных регулятивов и ценностного сознания, что, заметим, концептуально соотносимо с аналогичным постулатом современной теории аномии. Поэтому в данном случае можно констатировать, что в определенных подходах различные социально-философские взгляды обладают в принципе близким базовым наполнением в теоретическом осмыслении проблем нравственных и поведенческих аномалий.
 
Очевидно, что, обращаясь к категориям нравственности, исследователи, прежде всего, имеют в виду систему норм и ценностей, присущих тем или иным конкретным обществам, поскольку согласно доминирующим культурным традициям и моральным критериям в них могут совершенно по разному оцениваться те или иные человеческие действия: то, что в одних обществах рассматривается как добро, в других может осуждаться как зло и тому подобное. Так, например, для части европейских исследователей всегда существовал соблазн принять за образец западноевропейские нормы и ценности. Но такой подход очень субъективен, и он есть не что иное, как проявление этноцентризма и неоправданной ретроспективной экстраполяции. Кроме того исследователи отмечают в западной ментальности такую характерную особенность как наличие «бинарной оппозиции». По этому поводу       В.А. Бачинин пишет: «Левополушарная активность, превалирующая в западном сознании, традиционно стимулирует бинарно-оппозиционное мышление и заставляет субъектов акцентировать внимание на выявлении разных пар противоположностей и на повсеместном культивировании всевозможных антитез во всех сферах реальности — духовной, социальной, физической, метафизической. Данное обстоятельство имело фундаментальные последствия для европейской культуры и цивилизации. Систематическое и повсеместное отыскивание альтернативных логосов препятствовало восприятию любых формообразований как моносистем и регулярно ставило западное нормативно-ценностное сознание в ситуацию вынужденного выбора» [1, с.77-78] .
 
Как противоположность вышеуказанному и возникает моральный релятивизм, согласно которому нормы и ценности любого общества нельзя рассматривать с односторонних позиций, поскольку, что безнравственно для одних, вполне может быть морально для других. В связи с этим Ю.И. Семёнов пишет: «Культурные релятивисты правы, когда они отказываются обсуждать вопрос, в каких обществах представления о добре и зле, о моральном и аморальном правильны, а в каких—неправильны. Но это отнюдь не значит, что все системы норм и ценностей совершенно равноценны. Просто нужно рассматривать эти системы не сами по себе взятые, а в связи с обществами, в которых они существуют и действуют, а эти общества могут находиться на разных ступенях развития» [3, с.39].
 
Однако тут следует учитывать, что собственно релятивистское понимание морали объективно обусловлено общественными изменениями и вытекающей из этого новой расстановкой коренных социальных интересов, кризисом прежних моральных ценностей и необходимостью утверждения новых. Такое понимание было естественной реакцией на догматическое убеждение в незыблемости нравственных норм. Значение релятивизма состояло в разоблачении тех пагубных последствий, которые несет с собой стагнация нравственной жизни, растворение личности в обществе, а также в защите человеческой субъективности. Это мировоззрение обосновывает важный философский посыл, что человеку не следует уповать на самодостаточность бытия, которое якобы изначально стоит на стороне добра и противится злу, а нужно своими силами противодействовать тому, что он сам определяет как зло, не драматизируя его при этом и не впадая в характерный для догматизма фанатизм. Члены общества должны следовать моральным запретам в двух случаях: придерживаться их для сохранения социальной стабильности, или отвергать их во имя развития.
 
А.П. Скрипник в исследовании, посвященном моральным проблемам, пишет: «Этическая рефлексия должна была осознать то обстоятельство, что нравственные запреты могут быть отменены, изменены, усовершенствованы, и она это сделала в лице релятивизма. Однако в целом релятивизм чрезмерно преувеличил роль условного содержания морали в ущерб ее объективной обусловленности и определенности. Конвенциолистское понимание сближает зло с добром, аморального индивида с моральным. В практическом плане это ведет либо к терпимости и конформизму, либо к неприкрытой апологии зла» [4, с. 207].
 
Как мы уже отмечали выше, для научного анализа феномена аномии применимы в разных их интерпретациях понятия морали и права, которые призваны служить категориальными инструментами в определении типа и характера социальных отношений, фиксации степени их гармоничности или, наоборот, деструктивности. Конкретно в этих целях данные понятия стали сравнительно широко и комплексно использоваться с середины XIX в., когда, собственно, и возникает социологическая теория социальной аномии. Но общеизвестно, что в философской науке они наряду с другими понятиями изначально служили для обобщённого выражения высших человеческих ценностей, принципов и критериев императивности бытия.
 
Одним из основных признаков, выражающих сущность нормативных отношений и морали в их социально-философском понимании, является их всеобщность. В принципе всеобщности отразились такие трактовки данного феномена как общераспространенность, универсальность и общеадресованность. Однако историческое развитие философской мысли высветило определенные противоречия в концептуализации понятий фиксированных социальных норм и морали. В частности, с одной точки зрения считалось, что этика норм должна отражать ту их сторону, которая связана с формами организации или регуляции поведения, то есть анализировать его позитивное содержание посредством норм, вменяемых человеку в исполнение. Другая концепция связывала социальную регуляцию преимущественно с этикой добродетели, которая указывает на личностный аспект морали, индивидуальные качества человека, необходимые для реализации должного поведения и взаимодействия с другими членами общества. На протяжении всей истории философии оба подхода — теория норм и теория добродетелей — так или иначе, дополняли друг друга чаще всего в рамках одних теоретических и эмпирических построений, хотя, как правило, превалировала этика добродетелей.
 
Список использованных источников:
1.Бачинин В.А. Антитеза естественного и позитивного права: философско-культорологический анализ. // Общественные науки и современность.1999.№6.
2.Дилигенский Г.Г. В защиту человеческой индивидуальности // Вопросы философии. 1990.№3.
3.Семенов Ю.И. Философия истории. М., 2008.
4.Скрипник А.П. Моральное зло. М., 1992.

 

Вернуться: Назад

Назад   |    Версия для печати   |   Обсудить (Комментировать)

 
Комментарии:
 

Dany / 25.06.2011 / ответить

Thanks for sharing. What a plaesure to read!

 
 
 
ulrichsweb TM) -- The Global Source for Periodicals

Поздравления
С Днем
Рождения

Открыть
подробнее

 
 
 
     
 
© 2010-2015. Все права защищены. Общественные науки и современная Россия. ВАК журнал
ООО «Наука и образование» – научный журнал «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки».
Вак журнал, Журнал для аспирантов докторов кандидатов, ваковский журнал
О журнале | Контакты редакции | Сотрудничество
Создание сайтов
KubanTrend.ru
Разработка сайтовСоздание сайтов
 
Рейтинг, товары и услуги, объявления
 
     
Условия лицензионного соглашения: