Главная / Обратная связь

 

Гуманитарные, социально-экономические
и общественные науки

Humanities, social-economic and social sciences

Научный журнал ISSN 2220-2404 (печать) ISSN 2221-1373 (On-line) входит в перечень ВАК при Минобрнауки РФ

„Humanities, Social-economic and Social Sciences“

The national scientific journal ISSN 2220-2404 (print version) ISSN 2221-1373 (On-line)  is included  in the List of peer-reviewed scientific editions, recommended by the Supreme Attestation Commission of the Ministry of Education and Science of the Russian Federation.

 «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки». Серия: Исторические науки. Культурология. Политические науки https://www.online-science.ru/?k=p&i=p37

 

 

 

 

 


 

www.online-science.ru

 

 
 
     
 
 
     
 
 
 
 Поиск:
 
Юридические науки
 
Главная / Рубрики журнала / Юридические науки
 
Номер: Выпуск №2-4 - 2011 г.

УДК 94
Н – 40

Невский Сергей Александрович
доктор юридических наук, профессор,
профессор кафедры уголовного права и процесса
Московского городского университета управления
Правительства Москвы
nevskiy40@mail.ru
Nevski S.A.
The doctor of jurisprudence, the professor,
The professor of chair of criminal law and process
The Moscow city university of management
The governments of Moscow
nevskiy40@mail.ru


Полиция в губерниях Российской Империи
(по материалам «Записки по вопросам особаго наставления ревизующим сенаторам, относящимся к полицейским учреждениям»)


Аннотация: В статье на основе архивных документов анализируются вопросы организации деятельности полиции в губерниях Российской Империи, особое внимание уделено функциям полиции, материальному обеспечению чинов полиции, вопросам предупреждения преступлений.
Ключевые слова:  полиция; губернии; ревизия; делопроизводство; денежное содержание.
Annotation: In article on the basis of archival documents questions of the organization of activity of police in provinces of the Russian empire are analyzed, the special attention is given police functions, material maintenance of ranks of police, questions of the prevention of crimes.
Keywords: police; provinces; audit; office-work; the monetary maintenance.
   
В настоящее время в России осуществляется большая работа по реформированию правоохранительных органов. В частности, российская милиция преобразована в полицию. События последних двадцати лет наглядно показали, что правоохранительная система должна соответствовать кардинальным социально-экономическим и политическим изменениям, произошедшим в стране на рубеже веков.

    Полиция в Российской Империи занимала особое место в структуре МВД России, осуществляя подавляющее число его функций. В Государственном архиве Российской Федерации нами был изучен документ под наименованием «Записка по вопросам особаго наставления ревизующим сенаторам, относящимся к полицейским учреждениям» [1] (далее по тексту – записка), в котором содержатся интересные сведения об  организации деятельности полиции в некоторых российских губерниях. Учет исторического опыта всегда имеет большое значение, поскольку позволяет избежать ряд ошибок, имевших место в прошлом. Тем более сейчас, при формировании новой российской полиции.

    Исследуемая записка составлена на основе ревизии Саратовской и Самарской губерний в начале 1880-х гг. XIX  в. Во вступительной части записки кратко сказано об изменениях  организации полиции в пореформенной России. В частности, отмечено, что до 1862 г. полиция в России была выборная, исключение составляли чины городской полиции и учрежденные в 1837 г. должности становых приставов. С 1862 г. выборные должностные лица в полицейской службе составляли исключение, такими остались только заседатели полицейских управлений, сотские, десятские, а также волостные и сельские начальники. Исправники, их помощники и все исполнительные чиновники полиции назначались губернаторами. Предоставленное дворянству законом 1837 г. и неотмененное временными правилами 1862 г. право рекомендовать губернаторам кандидатов на должности становых приставов «оставалось мертвою буквою в законе» [1; Л. 1 об.].

    Положение 16 февраля 1861 г. возложило на волостных старшин и сельских старост ряд обязанностей, которые до того времени лежали исключительно на уездной полиции. Дела по обеспечению благоустройства и благочиния в уезде с введением земских и городских учреждений были разделены между полицией и различными общественными учреждениями. Судебная реформа 1864 г. освободила полицию от многих обязанностей по исполнению решений и от производства суда по «делам маловажным и малоценным». Однако в записке подчеркнуто, что «все упомянутые великия преобразования имели в отношении полиции случайный характер. Поэтому, коренным образом полиция не освобождена ни от одной из отраслей деятельности, присвоенных ей узаконениями прежняго времени. Только распорядительная власть по судебной, хозяйственной и другим частям снята с полиции; обязанности же исполнительныя остались на ней почти всецело» [1; Л. 2]. При этом последовавшие за коренными реформами дополнительныя правовые акты несколько изменили значение должности исправника. Оставаясь, по-прежнему, начальником полиции, он стал также и представителем администрации в уезде. Исправник входил в качестве члена в состав всех многочисленных присутствий в уезде, за исключением земской и городской управы и мирового съезда. Практика вновь созданных судебных, административных и общественных учреждений возложила на полицию множество дополнительных обязанностей, «которых прежде она не знала и которыя составляют весьма существенное прибавление к обширному и без того кругу ея деятельности» [1; Л. 2].

Обратимся  к анализу деятельности полицейских учреждений в Саратовской и Самарской губерниях Российской Империи.
    Саратовская губерния в административно-полицейском отношении делилась на 10 уездов и 24 стана, из которых находились по три стана в Саратовском, Хвалынском, Аткарском и Балашовском уездах и по два – в остальных шести уездах. Соответственно этому численный состав уездной полиции данной губернии составляли 10 исправников, 10 их помощников и 24 становых пристава. Уезды Саратовской губернии делились, кроме того, на сто двадцать урядничьих участков, которых в Саратовском уезде было 16, в Камышинском – 15, в Балашовском и Аткарском по 14, в Петровском – 12, в Хвалынском и Кузнецком по 11, в Сердобском – 10, в Вольском – 9 и Царицынском – 8. Личный состав городской полиции в губернском городе, девяти уездных городах и посаде Дубовка Саратовской губернии, составляли 3 полициймейстера (в Саратове, в Вольске и в Дубовке), 1 помощник полициймейстера в Саратове, 10 городских приставов, 23 их помощника и 45 полицейских надзирателей, из последних 30 (околоточных) состояли в Саратове, 3 – в Царицыне и по 2 в городах Кузнецке, Петровске Сердобске, Аткарске, Балашове и Камышине [1; Л. 4 об.].

    Самарская губерния была разделена на семь уездов и двадцать семь станов, из которых по три стана находились в Самарском, Ставропольском и Бугульминском уездах, по четыре – в Бузулукском и Бугурусланском и по пяти – в Николаевском и Новоузенском. Численный состав уездной полиции названной губернии составляли 7 исправников, 7 их помощников и 27 становых приставов. Уезды Самарской губернии делились на сто тридцать пять урядничьих участков, которых в Самарском уезде было 18, в Ставропольском – 14, в Бугульминском – 17, в Бузулукском – 22, в Бугурусланском – 23 и в Новоузенском – 25. Личный состав городской полиции в Самарской губернии составляли в г. Самаре – полициймейстер, его помощник (по штату должности помощника полициймейстера в г. Саратове не предусматривалось, но эту обязанность постоянно исполнял младший чиновник по особым поручениям при губернаторе за особое вознаграждение, выплачиваемое городскими властями), 3 городских пристава, 6 их помощников и 30 околоточных надзирателей и по уездам, полицейский пристав  посаде Мелекесе Ставропольскаго уезда, и 12 полицейских надзирателей в различных населенных пунктах губернии [ 1; Л. 4 об., 5].   

Документооборот в полицейских учреждениях был чрезвычайно большим, о чем свидетельствуют цифры, приведенные в записке. В частности, в уездные полицейские управления Саратовской и Самарской губерний, среднем за три года (1878, 1879 и 1880), поступало ежегодно по 16808 дел и бумаг в каждое, если считать по 274 присутственных (рабочих) дней в году, то по 53 документа в день. Исходящих бумаг потому же расчету выходило из каждого полицейского управления по 16336 ежегодно (по 59 в день).

    Часть  всех бумаг (около 6 %) разрешалась и исполнялась исправниками и полициймейстерами без участия остальных членов полицейских управлений. Точного разграничения дел и бумаг, разрешавшихся исправниками и полициймейстерами и полицейскими управлениями, не существовало, при этом не везде применялось на практике требование  1353 ст. 1 ч. II т. Св. Зак. о предметах ведомства обшего присутствия полицейского управления. Как правило, обыкновенно исправник или полициймейстер принимали на себя по личному усмотрению переписку по предметам, требовавшим более быстрого или более аккуратного исполнения или содержавших секретные сведения. В записке особо отмечено, что «сверх того, исправники повсеместно принимают лично на себя разрешение дел и бумаг, неимеющих прямаго отношения к их полицейской деятельности». К числу таких дел относились: «1) взыскание оброков в пользу помещиков с временно-обязанных крестьян; 2) определение и увольнение лесных и полевых сторожей; 3) переписка об увольнении крестьян из обществ, перешедших на выкуп, для причисления к другим общества; 4) переписка о лицах, удаляемых из обществ по общественным приговорам или административным порядком, или непринимаемых в общества после заключения в арестантских ротах; 5) переписка по жалобам должностных лиц волостнаго и сельскаго управлений и вообще вся переписка по крестьянским делам (переписка этого рода повсеместно составляет самую значительную часть личной деятельности исправников, на котораго упадает большею частью, как на единственнаго члена присутствия по крестьянским делам, имеющаго постоянное место жительства в городе); 6) переписка по делам училищнаго совета; 7) собрание и составление в более важных случаях разных статистических сведений, когда они требуются для высших правительственных учреждений; 8) первоначальная переписка по жалобам а должностных лиц, подчиненных полицейскому управлению; 9) переписка по отдельным требованиям должностных лиц судебнаго ведомства  прокурорскаго надзора, когда эти требования направляются непосредственно к исправнику; 10) производство по призыву чинов запаса; 11) переписка по продовольствию крестьянскаго населения и 12) собрание для высшаго начальства сведений по делам земским и городских учреждений» [1; Л. 5, 5 об.].
   
Остальные дела и бумаги поступали в полицейские управления и исполнялись от имени присутствия. Наиболее важными из них были следуюшие: «а) о противозаконных по службе действиях должностных лиц, подчиненных полицейскому управлению, б) о пожарах, в) о подкидышах, г) о находках, д) о пригульном скоте, е) о скоропостижно умерших, ж) о простых кражах, по которым дознанием не обнаружено виновнаго, з) по наложению штрафов за проживательство без письменнаго вида или с видом просроченным, i) о выдаче прогонных денег должностным лицам, преимущественно врачам, для разъездов по делам службы в уезде. Сверх того, во всех полицейских управлениях имеется громадная переписка по следующим предметам: 1) взыскание окладных сборов разных видов и наименований, земских сборов разных наименований, страховых платежей, частных дворянских повинностей, недоимок продовольственнаго капитала государственнаго и земскаго, недоимок в хлебных запасах; 2) взыскание разнаго рода неокладных платежей, судебных издержек, штрафов по судебным делам, гербовых пошлин, штрафов за лесныя порубки, платы за лечение больных в больницах и домах умалишенных, межевых недоимок и т.п.; 3) собрание и составление разнаго рода статистических сведений (требования таких сведений особенно увеличились в последнее время; за ними обращаются к полиции не только правительственныя учреждения, но и учреждения общественныя); 4) переписка по судебным делам о выдаче повесток по вызовам к суду, удостоверений о числе верст лицам, вызываемым в суды, копий с заочных решений  мировых судей и проч.; 5) доставление старшему нотариусу сведений об имениях, на которыя испрашиваются залоговыя свидетельства; 6) переписка с военным ведомством о смерти нижних чинов, о выдаче по принадлежности денег и вещей, оставшихся после их смерти, о выдаче медалей и денег нижним чинам, уволенным  полков  команд и проч.; 7) ведение раскольничьих метрических книг; 8) переписка об урожае хлебов и народном продовольствии; 9) разрешение продажи части дворовых мест; 10) производство публичных торгов по требованиям разных учреждений (военнаго ведомства на продажу негодных вещей, казенной палаты – на содержание этапных станций и исправление зданий уездных казначейств, тюремнаго отделения – на поставку предметов продовольствия для арестантов и проч.); 11) доставление разных срочных сведений, например о венерических больных, о женщинах вольнаго поведения, о скотских падежах, о повальных болезнях на людях, о содержащихся под стражею и т.п.; в числе таких сведений в Саратовской губернии доставляются по распоряжению губернатора, относящемуся к сороковым годам, сведения о чиновниках и офицерах, уволенных в отставку без отдачи под надзор полиции, а также о проживающих в уездах французах». Кроме того, в полицию поступала масса «разнородных требований» от разных учреждений, которые, «по разнообразию их содержания, затруднительно даже подразделить на категории…» [1; Л. 5  об., 6].

    По большинству бумаг полицейские управления служили лишь передаточной инстанцией «для направления бумаги к подлежащему исполнительному чиновнику или представления ответа по полученным от исполнительных чиновников сведениям», поэтому вся деятельность полицейских управлений ограничивалась регистрацией и рассылкою по принадлежности [1; Л. 7].

    Делопроизводство исполнительных чиновников уездной полиции было также очень обширным, как и делопроизводство в полицейских управлениях. В некоторых становых квартирах число входящих бумаг достигало до 5000 в год [1; Л. 7 об.]. Как отмечено в записке, «в делопроизводственном отношении стан, как и полицейское управление, завален письменною работою…» [1; Л. 8 об.].

    Кроме перечисленных обязанностей исполнительные чиновники полиции были обременены рядом обязанностей, которые «всецело лежат на них, хотя имеют только некоторое отношение к охране общественной безопасности и порядка». К данному роду их занятий относились «наблюдение за благоустройством в городах и селениях; наблюдение за состоянием дорог и мостов; принятие мер против пожаров, скотских падежей, эпидемических заболеваний; наблюдение за исполнением обязательных постановлений земских собраний и городских дум; наблюдение за правильным производством торговли вообще и питейной в особенности» [1; Л. 8 об.].
   
Каждое уголовное дело требовало от чинов полиции «большой и при том срочной деятельности по вручению повесток и доставлению участвующим в деле лицам различных бумаг». В записке говорится, что при производстве ревизии становые пристава часто жаловались на обременение их этой работой, которую, тем не менее, они повсеместно исполняли очень «тщательно из опасения ответственности». По приведенным сведениям, судебных вызовов приходилось на каждый уезд Саратовской и Самарской губерний в среднем до 1472 в год, не считая вызовов, производившихся в губернских городах; таким образом, их приходилось около 300 на каждого из 84 исполнительных чиновников, состоящих в уездах и уездных городах указанных губерний. Многие чины полиции также жаловались на обременительность для них присутствия по требованию судебных приставов при описях и продажах имуществ, а также явки в судебные учреждения в качестве свидетелей и в качестве обвинителей к мировым судьям [1; Л. 8 об.].

В записке констатируется, что при такой многочисленности и разнообразии лежащих на полиции обязанностей, «даже исполняя их самым поверхностным или небрежным образом», чины полиции, по мнению одного из исправников, могли «расходовать на дело охраны общественной безопасности и порядка никак не более одной трети своего служебнаго времени». Все остальное расходовалось на письменные занятия и исполнение служебных действий, из которых многие «совсем чужды полицейскаго характера,  а другия лишь отчасти входят в круг прямых обязанностей полиции» [1; Л. 9].

    Меры охраны общественной безопасности и порядка, принимаемые полицией, как отмечается в записке, не имели сколько серьезного значения. Полиция как в Саратовской, так и в Самарской  губернии почти не принимала мер к предупреждению и пресечению преступлений. Лишь ночные обходы, «и то весьма не аккуратно отбываемые», и периодические облавы на беспаспортных в местах скопления рабочего народа представляли «вид охраны общественной безопасности в городах, особенно губернских». Иногда полиция следила за подозрительными лицами, если получала донос или обращала на кого-либо внимание из-за прежней судимости или неоднократных случаев ареста. Системы общего правильного наблюдения за прибытием и выбытием подозрительных людей не было. Ни один из чиновников полиции не имел никаких, кроме совершенно случайных, сведений о действиях, образе жизни, средствах к существованию таких людей во вверенной его охране местности, не обращал должного внимания на места и притоны, в которых могли скрываться «порочные» люди, не знал постоянных посетителей таких мест. Исполнительные чиновники полиции имели лишь крайне скудные и отрывочные сведения о местности и жителях своих участков. При этом даже лица, специально отданные под надзор полиции, в действительности проживали вне всякого надзора с ее стороны [1; Л. 9, 9 об.].

Принимавшиеся полицией меры «к устранению излишних соблазнов и воспрещаемых законом приманок в трактирных, питейных и тому подобных заведениях», как указано в записке, были совершенно ничтожны. В обеих губерниях портерные лавочки, а в  Самаре и погреба русских виноградных вин, составляли «истинное бедствие городов в отношении народной нравственности». Каждая портерная представляла собой и дом терпимости, «при чем непотребство допускается в них не случайно, а систематически, с постоянным жительством проституток у содержателей портерных под видом подношиц или конторщиц. Лучшие жители городов, повсеместно жалуясь на это зло, указывают, что в портерных спиваются и совершенно развращаются не только молодежь, но даже люди семейные». Чины полиции, признавая это,  считали себя бессильными устранить это зло, объясняя, что «постояннаго, систематического наблюдения за названными заведениями иметь невозможно, а случайно составляемые акты о допущенном в заведении непотребстве не останавливают содержателей заведений, выгоды которых от их преступной практики  далеко превышают убыток от наложеннаго штрафа». При ревизии были обнаружены и случаи противозаконного «из за выгод» покровительства подобным заведениям со стороны самих чинов полиции [1; Л. 9 об.].
    В записке отмечено, что столь же неудовлетворительна деятельность чинов полиции и после совершения преступления. В ее обязанности в этой области входило производство дознаний о преступлениях, розыски, негласное наблюдение и исполнение отдельных поручений судебных следователей, а также лиц прокурорского надзора по уголовным делам. «Но ни одна из этих обязанностей не выполняется полициею в той степени, в какой это необходимо для правильнаго хода уголовнаго правосудия». Отдельные поручения прокуратуры и судебных следователей исполнялись чиновниками полиции почти всегда отписками, какие практиковались по собиранию статистических сведений и розыскам. Число исключений из этого общего правила, по отзывам лиц прокурорского надзора и судебных следователей, было совершенно ничтожно, что подтвердилось и изученными при ревизии уголовными делами [1; Л. 9 об.].

    Осуществляя возложенные на ее обязанности, полиция соприкасалась с деятельностью всех местных правительственных и общественных учреждений, однако, как указано в записке, она не имела «с ними той связи, которая обезпечивает единство направления и действий» [1; Л. 12 об.]. Взаимоотношения полиции с другими правительственными и общественными учреждениями являлись удовлетворительными лишь «с внешней стороны», но по существу они оставляли желать лучшего. «При настоящем устройстве и постановке полиции она не имеет ни откуда доброжелательства и поддержки» [1; Л. 13 об.].
    Денежное содержание, выплачивавшееся чиновникам полиции, не вознаграждало их труда и не доставляло «возможности сколько нибудь удовлетворительно обставить свою жизнь, тем более что она по роду полицейской службы почти постоянно требует экстренных издержек» [1; Л. 15].

Денежное содержание полицейских чинов было следующим:  исправник – 1500 р., помощник его – 1000 р., становой пристав – 800 р. полицейский городской пристав – 600 р., помощник его, а также надзиратель – 400 р. Помимо того, исполнительные чиновники получали на канцелярские издержки от 100 до 300 руб. в год. Это содержание увеличивалось деньгами, которые получали полицейские чиновниками от общественных учреждений на наем квартир, в некоторых местностях оно значительно увеличивалось добавочным довольствием, которое под различными наименованиями отпускалось чинам полиции из земских и городских сумм по специальным назначениям общественных собраний [1; Л. 13 об.]. Однако, признавая эти добавки к денежному содержанию совершенно для себя необходимыми, все полицейские чиновники единогласно находили, что существовавший порядок назначения им содержания от земств и городов был очень неудобен. Добавочное содержание имело вид пожертвования или награды, зависевшей от земских и городских представителей. Назначение добавочного содержания или изменением его размера сопровождалось зачастую в земских собраниях и городских думах оценкою деятельности чинов полиции и выражало собой «большую или меньшую степень благосклонности земства или города к данному лицу, занимающему ту или  другую полицейскую должность». Такая благосклонность обусловливалась иногда обстоятельствами, не имевшими ничего общего с нравственными и служебными качествами полицейских чиновников. В записке указано, что «ставя чинов полиции в матерьяльную зависимость от земских городских представителей, упомянутые добавочныя средства имеют  вредное на полицию влияние» [1; Л. 14, 14 об.].

    Содержание записки позволяет сделать вывод о невысоком образовательном уровне полицейских чинов.    В частности, из 233 полицейских чиновников, состоявших на службе в Саратовской и Самарской губерниях, только один, занимавший должность исправника, окончил курс в высшем учебном заведении и 20  – в различных заведениях второго разряда. Из остальных чиновников незначительная часть покинула средние учебные заведения до окончания в них курса, а «огромное большинство обучалось только в училищах третьяго разряда, или вовсе не обучалась в учебных заведениях» [1; Л. 14 об., 15].

Общий нравственный уровень полицейских чиновников, «по некоторым случаям, обнаружившимся при ревизии, отзывам о полиции местных жителей и личному знакомству с чинами ея», был определен в записке как невысокий. При этом подчеркнуто, что «среди чинов полиции встретились люди безусловно честные и преданные своему делу. Но они составляют довольно редкое явление». Лучшие из них объясняли, что «порядочные люди» шли на полицейскую службу редко, как правило, «в случаях крайности, или совершенной невозможности устроиться иначе», обыкновенно люди «образованные и нравственно развитые» уклонялись от этой службы по ряду причин [1; Л. 15].
    Каждый чиновник полиции был «настолько обременен делами, что для него совершенно невозможно достигнуть такой степени исправности по службе, при которой он сам имел бы право считать свое служебное положение, по крайней мере с этой точки зрения, более или менее прочным и обеспеченным». По количеству лежащих на нем обязанностей он ежедневно мог быть обвинен в медлительности, в нерадении, в каком-нибудь недосмотре по службе, за которое начальство могло уволить его. По характеру обязанностей чиновника полиции «он легко возбуждает против себя жалобы и неудовольствие, которыя могут побудить его начальство относиться с известною строгостью к его деятельности. Если он исполнителен и действует самостоятельно и решительно, о нем говорят, что он крут, формалист, безтактен, не умеет ладить с обществом, придирается, если он действует осторожно, говорят, что он слаб, недеятелен, ни за чем не смотрит». В таких условиях чиновник полиции для упрочения своего положения должен был искать себе опору в покровительстве влиятельных лиц, «и по меньшей мере при служебных столкновениях с ними действовать осторожно и уклончиво». Эта неуверенность в своем положении вынуждала некоторых чиновников к обеспечению себе, когда представлялась возможность, каких-нибудь средств к жизни на случай отставки [1; Л. 15].

На чиновников полиции вообще нередко возлагались обязанности, унижавшие их как в собственных глазах, так и в глазах населения. Например, один из бывших губернаторов, прибыв на ревизию в уездный город, публично сделал исправнику строгий выговор за то, что он не распорядился о надлежащем присмотре за шубой городского головы, который выехав в на встречу губернатору, не мог скоро отыскать свою шубу, заложенную верхним платьем других лиц, и тотчас по приглашению губернатора сесть в его экипаж [1; Л. 15, 15 об.].

     В записке отмечено, что «существующая полиция не пользуется должным уважением и поддержкою со стороны общества не потому только, что чины ея плохо обеспечены матерьяльно, слишком зависимы от местной власти и не всегда безукоризненны в отношении мздоимства и лихоимства». В качестве одной из наиболее существенных причин неуважения указано, что  «действия, предпринимаемыя ею в отношении частных лиц с целью охраны безопасности и порядка, в огромном большинстве случаев имеют внешний вид действий более или менее произвольных» [1; Л. 25 об.]. То есть полиция, по мнению населения,  относилась формально  к обеспечению его безопасности.    Представляется, что по прошествии более века со времени составления записки, многие описанные в ней явления присутствуют в деятельности правоохранительных органов и в настоящее время.  Поэтому для их устранения следует более тщательно изучать и учитывать исторический опыт, который позволяет выбрать наиболее оптимальные, эффективные методы правоохранительной деятельности, выработанные в результате многолетней практики российских органов правопорядка, избежав при этом имевшихся недостатков.

Литература:

 1. Государственный архив Российской Федерации. Ф. 102. Инспекторский отдел. 1908. Оп. 289. Д. 27 (при цитировании сохранены, по возможности, стиль и орфография документа).
 

Вернуться: Назад

Назад   |    Версия для печати   |   Обсудить (Комментировать)

 
Комментарии:
 
Комментариев нет...
 
 
 
ulrichsweb TM) -- The Global Source for Periodicals

Поздравления
С Днем
Рождения

Открыть
подробнее

 
 
 
     
 
© 2010-2015. Все права защищены. Общественные науки и современная Россия. ВАК журнал
ООО «Наука и образование» – научный журнал «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки».
Вак журнал, Журнал для аспирантов докторов кандидатов, ваковский журнал
О журнале | Контакты редакции | Сотрудничество
Создание сайтов
KubanTrend.ru
Разработка сайтовСоздание сайтов
 
Рейтинг, товары и услуги, объявления
 
     
Условия лицензионного соглашения: