Главная / Обратная связь

 

Гуманитарные, социально-экономические
и общественные науки

Humanities, social-economic and social sciences

Научный журнал ISSN 2220-2404 (печать) ISSN 2221-1373 (On-line) входит в перечень ВАК при Минобрнауки РФ

„Humanities, Social-economic and Social Sciences“

The national scientific journal ISSN 2220-2404 (print version) ISSN 2221-1373 (On-line)  is included  in the List of peer-reviewed scientific editions, recommended by the Supreme Attestation Commission of the Ministry of Education and Science of the Russian Federation.
www.online-science.ru

 

 
 
     
 
 
     
 
 
 
 Поиск:
 
Культурология
 
 
Номер: Выпуск №5-2013 г.

УДК 7.01

Кизин Михаил Михайлович
кандидат искусствоведения,
докторант Российского института культурологии
kizine@mail.ru
Kizin Mikhail Mikhailovich
candidate of art criticism,
doctoral of the Russian Institute for cultural research
kizine@mail.ru

 

ИДЕИ СЛАВЯНОФИЛЬСТВА В ЛИТЕРАТУРНО-ПОЭТИЧЕСКИХ И МУЗЫКАЛЬНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

THE IDEA OF SLAVOPHILISM IN THE LITERARY-POETIC AND MUSICAL WORKS

Аннотация: данная статья посвящена творческим идеям славянофилам. Отразившие свои мысли в художественных произведениях литературы, поэзии, музыки славянофилы дали мощную тенденцию развития русской национальной культуры, которая явилась основой для самоидентификации творчества литераторов, поэтов, композиторов, музыкантов в мировом культурном пространстве. Идеи славянофильства дают объяснения художественным особенностям исполнительского искусства.
Ключевые слова: культура, литература, поэзия, музыкальное произведение, композитор, философия.
Annotation: This article is dedicated to the creative ideas of the Slavophiles. Reflecting their ideas in art works of literature, poetry, music Slavophils gave a strong momentum of development of Russian national culture, which was the basis for the creation of self-identification of writers, poets, composers and musicians in the world cultural space. Ideas Slavophilism artistic features provide an explanation for the Performing Arts.
Keywords: culture, literature, poetry, music, composer, philosophy.

Девятнадцатый век русской истории славен многими знаковыми событиями, предопределившими дальнейшее развитие общественной мысли в стране - это и война 1812 года,  и восстание декабристов, и отмена крепостного права. Мыслящие  люди оценивали действительность, искали истоки и причины происходившего вокруг них, пытались понять, к чему ведет политика власть предержащих. Многие дворяне начали задумываться об истории и самобытной культуре России, что более века прежде было не актуально, в связи с новыми веяниями, привнесенными из Европы нововведениями Петра Великого. Люди стали задумываться – а должна ли наша страна проходить тот же путь историко-социального развития, что и превозносимая всеми Западная Европа, или мы имеем право на свой собственный вариант пути.
Спорные вопросы в истории, получившие двоякое толкование, начали рассматриваться подробнее в контексте русского православия, особенностей национального характера и текущей политической ситуации. В девятнадцатом веке влияние Европы на дворянское общество достигает своей наивысшей точки, вызывая серьезные разногласия в среде образованных деятелей. Появляется два противоположных лагеря – западники и славянофилы, ратующие, соответственно, за следование европейскому опыту и исконно русскому пути.
Противоборствующие лагеря укрепляются не только в сфере философско-политической, но литературной, музыкальной. Каждая из этих двух групп влияет на российскую культуру девятнадцатого века, привлекая на одну или другую сторону писателей, композиторов, поэтов. В их творчестве мы видим отражение мысленного бунта российского сообщества, раздираемого противоречивыми чувствами. В литературе все чаще звучат слова о простом народе, его тяжком повседневном труде, покорности привычному  жизненному укладу и смирению – в этом авторам видится следование православным догмам, которые, казалось бы, совсем исчезли из повседневной жизни «погрязшего в грехе и ереси» дворянского сословия из-за подражания вольной и разнузданной жизни европейского высшего общества. Именно в это время в поэзии появляется тема исповедальности, которая так глубоко трогает читателя и по сей день. Эта особенность литературных произведений 19 века подает пример очищающей правды, столь непопулярной тогда, но являющей неотъемлемой частью православного сообщества. Именно на это, на исконную православность указывают писатели, к христианскому началу они пытаются вернуть людей, потому как именно в этом видят славянофилы силу русского народа.
Также в 19 веке появляются композиторы, такие как Глинка и Даргомыжский, которые пишут музыку, несущую в себе элементы православных напевов, романсы, содержащие элементы национальной музыкальной культуры, произведения, воспевающие патриотизм и самоотверженность русского человека. Таким образом, приверженцы славянофильства пытаются распространить свои идеи, своё видение окружающего мира среди людей.
В поиске подтверждения своим идеям славянофилы изучали  русское народное поэтическое творчество, внеся большой вклад в собирание и изучение русского фольклора. Настоящим коллекционером песен, романсов и народных прибауток стал Киреевский П. В., а Гильфердинг A. Ф. продолжил его дело. Художественная литература так же не обошлась без влияния славяно-христианской теории – это и работы Аксакова С. Т. «Семейная хроника» (1856) и «Детские годы Багрова-внука» (1858), и пьесы Островского А. Н., написанные в период его сотрудничества в журнале «Москвитянин», например «Бедность не порок», и отдельные стихотворения Аксакова  К. С. и   Хомякова А.С. Даль В.И. задумал и воплотил в жизнь словарь русского языка. Кропотливый труд Беляева И. Д. под названием  “Крестьяне на Руси”, объектом изучения которого стали проблемы происхождения и эволюции крестьянского сословия на Руси, связи между общинами и другими сословиями страны на протяжении нескольких веков, стал первым крупномасштабным  исследованием по истории русского крестьянства [1]. Идеи славянофилов также получили свое распространение через своеобразную философскую лирику  Хомякова А. С. (его лирические стихотворения тесно связаны с философскими и историческими воззрениями, проникнуты гражданским пафосом («России»), Языкова Н. М.( религиозное умонастроение отразилось в подражаниях псалмам («Подражание псалму», «В альбом») и «сюжетных» стихотворениях из библейской («Сампсон») и церковной («Землятресение») истории и обличительных стихотворениях «К Ненашим», «К Чаадаеву».
Будучи чрезвычайно преданными своим убеждениям, славянофилы зачастую рассматривали искусство как точный проводник различных общественных настроений их идеологии. «Общественный интерес — вот что должно быть задачей литературных произведений!» писал Аксаков К. А. в «Обозрении современной литературы»[2].
Хомяков А. С. чрезвычайно приветствовал обличительный жанр и исповедальность в литературе, считая, что подобный вид жанровых направлений - один из необходимых составляющих частей общественного самопознания: «обличительная литература — законное явление... выражение скорбящего и негодующего самопознания общественного» [3].Аксаковы высоко оценивали «Губернские очерки» Салтыкова-Щедрина М. Е. – «… один молодой писатель, Щедрин. Он привлек всеобщее внимание своими «Губернскими очерками». Сочинения его имеют общественный интерес, - и вот главная причина их успеха; мы говорили уже, как важен общественный элемент в России, что это существенный элемент литературы нашей»[4. C.235], критиковали лирику Фета А. А и Майкова А. А. – «Г. Фет и Г. Майков, имеющие оба бесспорное дарование, не отличаются глубиною содержания… такие стихи не новость и не диковинка и очень большой цены не имеют» [5. C.213], поддерживали переход Тургенева И. С. от поэм и рассказов с главной мыслью - «лишние люди», к живописным очеркам из крестьянской жизни, например, «Хорь и Калиныч», изданных в «Московском сборнике» - «… ряд рассказов под общим названием: «Записки Охотника», из которых многие истинно прекрасны, та живая струя России, струя народная… не раз блещет в них и освежительно действует на читателя»[5. C.221].
Почти все произведения, написанные членами сообщества славянофилов, за редким исключением любовной, частной лирики Хомякова и некоторых семейных посланий Аксакова К. С., несут в себе скрытый или достаточно явный признак иносказанных идей общества, его тезисы слышатся почти в каждом стихотворении.  Например у Аксакова И. С. Стихотворение, в котором он призывает отринуть праздность и изменять окружающую действительность:
… Твой праздный день пред Богом грешен,
Душа призванью не верна!
Вокруг тебя встают задачи,
Вокруг тебя мольбы, и плачи,
И торжествующее зло,
А ты… [6. C.88 ]
       Так Хомяков А. С. отражал в своих ранних стихотворениях волнения дворянской интеллигенции двадцатых годов девятнадцатого века, использую для выражения своих мыслей военный патриотизм и либерализм:
«О, сжальтесь надо мной! О, дайте волю мне!
 Противна мне дремота неги праздной
 И мирных дней безжизненный покой...
Я не хочу в степи земной скитаться
Без воли и надежд, безвременный старик» [7. C.132]
писал Хомяков в стихотворении «Просьба» в 1828 году, в то время его душа жаждала «воинственного восторга» [7. C.79] и «кровавого боя»[7. C.79] .  Поэт порочит  тех, кто вызвал «одноплеменников раздор»[7. C.79] - так называл он  возникшее в 1831 году противостояние поляков и русских. И в то же время мир и покой в стране видится ему в самодержавной России, собравшей под свою опеку соседние славянские  государства - «орлы славянские» должны склонить «мощную главу пред старшим — северным орлом»[7.C.90]. Теме панславизма прослеживается в нескольких его произведениях с 1831 по 1853 года – таких как «Ода. На польский мятеж», «Киев», «Сербская песня», «Вставайте! Оковы распались» и др. По мнению поэта, Европа более не должна занимать передовую позицию в мировом развитии, пришел черед российского пути. Об этом он говорит в стихотворении «Остров», 1835 год:       
«И другой стране смиренной,
Полной веры и чудес,
Бог отдаст судьбу вселенной,
Гром земли и глас небес...»[7. C.106] 
Его стихотворение «России», написанное в 1854 году, по мнению многих  общественных деятелей того времени, очень ясно отражает неблагополучное состояние страны в царствование Николая I:
«В судах черна неправдой черной
       И игом рабства клеймена;
       Безбожной лести, лжи тлетворной,
       И лени мертвой и позорной,
       И всякой мерзости полна!» [7. C.144]
В тоже время, придерживаясь морали истинно христианской веры, Хомяков А. С. не может отрицать, что «много грехов ужасных»[7. C.144] несет в себе столь лелеемая славянофилами крестьяно-рабская структура. Он считает необходимой исповедь:
С душой коленопреклоненной,
С главой, лежащею в пыли,
Молись молитвою смиренной
И раны совести растленной
Елеем плача исцели![7. C.144]
Естественно, подобное порицание государственного порядка не было выпущено в печать, Хомяков получил выговор от правительства, и терзаемый печалью о слишком резких  словах в адрес любимой страны, он пишет стихотворение «Раскаявшейся России», где, избегая обличительных речей, старательно рисует благой путь Руси, готовой дарить миру  «мысли жизнь», «святую свободу» и пр.  (убрать пробелы и сноски для фраз в кавычках)
Драматургия Хомякова А. С. берет свои истоки еще от Рылеева К. Ф., вынесенная на всеобщее одобрение, его трагедия «Ермак», заслужила такую рецензию от Пушкина А. С.: «Ермак идеализированный — лирическое произведение в форме драмы. Ермак - лирическое произведение пылкого, юношеского вдохновения не есть произведение драматическое. В нем все чуждо нашим нравам и духу, все, даже самая очаровательность поэзии»[8]. И все же, поставленное в Малом театре и в петербургском театре, произведение  имело успех, в том числе благодаря игре Каратыгина П. А. Театральная публика была привлечена как  романтическим образом «разбойника», переживавшего проклятие родным отцом, так и образом героя-патриота в борьбе за Сибирь, отныне «подвластную России», погибающего со словами: «Сибири боле нет: отныне здесь Россия!»
Вторая трагедия Хомякова А. С., «Дмитрий Самозванец», была, однако, встречена достаточно холодно. Образ Лжедмитрия в одноименной трагедии был воспринят большинством современников в прямом соотношении с Самозванцем Пушкина А. С. из «Бориса Годунова». Так, Вяземский П. А. писал Дмитриеву И. И.: «Хомяков читал нам свою трагедию „Дмитрий Самозванец“, продолжение и в роде трагедии Пушкина, но в ней есть более лирического»[9. C.617]. Погодин М. П., который критически рассматривал трагедии Хомякова А. С., не воспринял драматическую систему последнего, однако одобрял само поэтическое начало в ней: «Нет, неблагоустроенное целое и драматического искусства ни на грош, а сцены блестящие, а стих чудо»[10. C.28]. Таким образом, как автор трагических поэм, Хомяков А. С. не получил признания, оставаясь для большинства соотечественников поэтом лирического жанра, потому как не в его способностях было создание настоящего, подлинного драматического искусства, с отображением человеческого жизненного страдания.
В произведениях Аксакова К. А. также можно различить тезисные прописные истины славянофилов, приукрашавшие действительность, представляющие крестьянский быт совершенным и благим образом жизни, что описывалось  в его стихотворениях, таких как «Возврат»(1845), «Петру» (1845), «Безмолвна Русь» (1846),  «9 февраля» (1848), «Гуманисту» ( 1849). Также им была затронута тема цензуры, что в столь напряженное в этом отношении время являлось шагом весьма рискованным, и это, естественно, принесло порицание от правительства. Его гимн «Свободному слову», в котором автор призывает к снижению тотального цензорского контроля и порицает «рабство народа», указывая путь «защита от бунта — свобода»,[11. C.17] написанный в 1853 году является ответом на запрет публикаций в «Московском сборнике» и завершающим аккордом в его поэтической деятельности. Столь резкая критика действующей цензурной стратегии правительства не могла благополучно сказаться на дальнейших публикациях автора.
С более реалистичным подходом к написанию основ течения в литературном изложении подошел брат Аксакова К. С. -  Аксаков И. С. Его произведения отличаются мрачноватой картиной деревенского быта, наряду с  типичным описанием противостояния славянофилов и западников. Так в стихотворении «Зимняя дорога» крестьянская жизнь нарисована серыми и черными красками, а в поэме «Бродяга» описан побег крестьянина из родной деревни, его мечты «о просторе степей, приволье камышей». Церковно-православная патетика позволяет автору раскрыть ту часть наигранных чувств  образованного дворянства, что скрывалась за высокими идеями и патетическими лозунгами, например, в произведениях  «С преступной гордостью»(1845), «Мы все страдаем и тоскуем»(1845) и «К портрету»(1846). Аксаков также критикует и порицает стиль правления царя, его методы воздействия на народ:
Сплошного зла стоит твердыни.
       Царит бессмысленная ложь![6. C.94]
Автор призывает своих соратников отвлечься от искусства и взглянуть на реальную жизнь, в которой назревают глобальные перемены:
Не время вам теперь скитаться
              В садах Аркадии златой :
               Гражданский быт готов распасться,
               Готов возникнуть быт иной![6. C.90]
       И сам Аксаков К. С. уже в 1862 году переходит от литературного к публицистическому методу выражения своих мыслей и идей. К этому времени литература и славянофильство оказываются разделены еще и потерей основных прежних  деятелей – Хомякова и Самарина, что привело, в результате, к затуханию самого направления, исчерпав актуальные лозунги для политической и общественной жизни страны.
Бортнянский Д. С. -  русский дирижёр и композитор, является одним из основателей классической музыкальной традиции России. Его мастерство позволило ему создать оперы «Сокол» (легкая лиричная комедия) и  «Сын-соперник, или Новая Стратоника» - произведение, в котором благодаря симбиозу музыки и слова удалось передать человеческую трагедию - старик дон Педро готовится вступить в брак с юной Леонорой, в которую давно влюблен его сын дон Карлос. Леонора  также любит Карлоса, но дала умирающему отцу клятву выйти замуж за старика Педро. Когда Карлос, охваченный отчаянием и горем, теряет сознание во время церемонии свадьбы отца, Педро, узнав о причине болезни сына, уступает ему невесту. Использование хоровой музыки в данных произведениях привнесло новое в классическое понимание оперного искусства конца 18 века. Из-под его пера вышло немало духовых концертов и церковных хоров, высоко оцененных обществом и многократно переизданных после его смерти, в то время как светские его оперы до начала двадцатого века оставались недопонятыми широкой публикой.
Духовный гимн, написанный Бортнянским Д. С. в конце  18  века, под названием «Коль славен наш Господь в Сионе» на слова поэта Хераскова М.М. считался неофициальным гимном России – «больше века в дореволюционной России любимым и почитаемым оставался религиозный народный гимн-молитва «Коль славен наш Господь в Сионе...»[12. C.37].
Как человек с тонким художественным и музыкальным вкусом, Бортнянский Д. С.  видел  все несовершенство недобросовестной музыки его современников  Редрикова Ф., Виноградова М. А. и Бовыкина Н., некачественно подражавших западным камерным и церковным напевам, сильно несоответствующих самому духу православного пения, портившими общественный музыкальный вкус «херувимскими» песнями "умилительные с выходками", "веселого распева с выходками", "причастны во всю землю", под названием "труба", напевы "пропорциональные", " хоральные", "бемоллярные", "полупартесные", "с отменою",  "с переговорками", "с высокого конца" и т. п.[13]. Сами описания свидетельствуют о характере и качестве этих произведений. Это подвигло его на серьезную борьбу со всеми лженаправлениями. Однако, понимая, что репрессиями не добиться поставленной цели, Бортнянский Д. С.решил пойти на уступки вкусам своего времени. Несмотря на желание осуществить возвращение к истокам древних православных песнопений, автор понимал невозможность представления их широкой публике в первозданном виде, опасаясь, что их суровая древняя красота будет непонятна его современникам.  Поэтому Бортнянский Д. С.  продолжал написание музыкальных произведений с использованием западноевропейских имитаций, не используя явно в своем творчестве церковные лады – «композитор оказался в сложном положении, стремясь оживить эти своеобразные, но к его времени уже архаично звучащие мотивы, оставаясь в привычных современному слуху рамках»[14. C.224]. Но при этом он обращал особое внимание на соответствие текста и музыки, избегал излишней театральности композиции, добавляя величественность и простоту, тем самым приближая свои произведения к песнопениям православной старины. Если же Бортнянский Д. С.  занимался одним из переложений древних напевов, имевших место в его творчестве, он также руководствовался постепенным усложнением музыкальных мелодий, не оставляя их в первоначальном виде. «Сплав российского церковного мелоса в том виде, как он был зафиксирован в 18 веке, и европейской функциональной гармонии был осуществлен Бортнянским не в ущерб стилистическому своеобразию русской музыки»[14. C.223]. Бортнянский Д. С.  любил музыку, глубоко чувствовал её нюансы, и, будучи истинно православным человеком, получал глубокое удовлетворение от своего труда. Его следование за точной музыкальной передачей текстов и вложенная в произведения духовность позволили его творчеству получить симпатии широкой публики, понемногу вытесняя произведения его предшественников.
Чтобы понять, какое впечатление производили на современников сочинения Бортнянского Д. С. , достаточно изучить отзыв о них Львова Ф. П., преемника Дмитрия Степановича по управлению капеллою: "Все музыкальные сочинения Бортнянского весьма близко изображают слова и дух молитвы; при изображении молитвенных слов на языке гармонии, Бортнянский избегает таких сочетаний аккордов, которые, кроме разнообразной звучности, ничего не изображают, а употребляются лишь для показания тщетной учености сочинителя: ни одной строгой фуги не допускает он в своих переложениях священных песнопений, и, следовательно, нигде не развлекает молящегося немыми звуками, и не предпочитает бездушное наслаждение звуками наслаждению сердца, внимающего пению говорящему. Бортнянский сливает хор в одно господствующее чувство, в одну господствующую мысль, и хотя передает то одним голосом, то другим, но заключает обыкновенно песнь свою общим единодушием в молитве»[15. C.31].
Бортнянский Д. С. сделал первые  шаги к освобождению русского церковного песнопения от иностранного светского влияния, добавив в него истинную религиозность и понятную простоту, он первым поднял вопрос о восстановлении русского пения в церковном и народном духе. Его вклад в создание настоящего русского искусства сложно переоценить, именно поэтому славянофилы нередко обращались к его произведениям, находя в них отражения христианских тезисов своего учения, отмечая высокий профессионализм настоящего русского православного искусства, способного быть понятым любым представителем русского общества.
Продолжателем дела  Дмитрия Степановича стал Варламов Александр Егорович. Будучи директором капеллы, Бортнянский Д. С.   обращает внимание на незаурядные способности и сильный голос мальчика, он берет Александра в ученики, индивидуально занимаясь с ним развитием его врожденных способностей –  по словам Игнатьева Р., друга  Варламова, Бортнянский «занимался самолично музыкальным образованием Варламова»[16].
В начале 30х годов девятнадцатого века появляются в печати его первые произведения – херувимские песни и романсы. Со временем песни Варламова приобрели популярность в обществе, благодаря их широкому разнообразию, каждый мог найти что-то в своем вкусе. Ряд его произведений в раздольном, псевдонародном стиле, например «Ах, ты, время-времечко» и задумчивые «Горные вершины», «Тяжело, не стало силы»,  «Белеет парус одинокий», как нельзя лучше соответствовали развивающемуся народному направлению.Песни Варламова А. Е. умело отражали настроение общества 30-х годов девятнадцатого столетия. Александр Егорович создал более 200 романсов и песен, также он занимался концертными обработками русских народных песен.
Одними из самых знаменитых его произведений являются романсы "Не шей ты мне, матушка" и "Что отуманилась, зоренька ясная", принесшие  Варламову А. Е.  признание широкой общественности. Нельзя не отметить особенности его творчества – это и неподдельная искренность настроения, задушевность и теплота, настоящее мелодическое дарование, разнообразные и местами сложные для того времени аккомпанементы, попытки звуковой живописи, по настоящему яркий национальный русский колорит.  Первые романсы Варламова А. Е. поэтому заслуженно заняли видное место в вокальной литературе того времени и сделались весьма популярными у многих любителей музыки и сторонников выраженной национальности. «Содержание его творчества шире… искусство музыканта отозвалось на героико-патриотические, вольнолюбивые, гражданские и многие другие темы, оно отражало настроения широких демократических кругов русского общества своей эпохи»[17. C.5].
Отдельно стоит отметить заслугу Варламова А. Е. в популяризации национального жанра, в подготовке широкой публики к восприятию более серьезных будущих произведений национальной художественной музыки.  Аксаков К. С.  отсылает читателя в своих работах к простому и всем понятному творчеству Дениса Егоровича, отмечает народность его слов и музыки, создавшим устойчивую платформу для восхождения в общественных умах русского народного искусства - «характерные крестьянской среде, которую воспроизводил писатель…Для простых людей из народа песня Варламова стала близкой и понятной»[17.C.103]. Вторая четверть девятнадцатого века зачастую ассоциируется с именем такого известного композитора, как Глинка М.И., обозначившего своим именем целую веху русского музыкального искусства. Впервые именно в его творчестве  мы можем увидеть законченную художественную внешнюю форму,  с заключенным внутри нее идеально выверенным музыкально-поэтическим  содержанием - «…звукопоэтизация, вернее тональное поэтическое отражение движения волн… там, где это совпадало как интонационная идея с основным эмоциональным тонусом романса, способствовало возникновению полного художественного соответствия»[18.C.274].  Даже его ранние романсы такие как "Разочарование" обладают  необычно свежим сочетанием музыки и художественной законченности, чем все остальные романсы того времени. Национальный элемент, так и не раскрытый в полной мере, виден с первых аккордов в произведениях  «Ах ты душечка»,  «Дедушка», «Ночь осенняя», и т. д., однако двигаться в направлении русской народной музыки Глинка М.И. не стал. Значительная часть его романсов написана в широко используемом общеевропейском стиле, впрочем, с сильным акцентом совершенно особой национальной школы  искусства богатой различными гармоническими, ритмическими и мелодическими особенностями, что по его убеждениям, было основой настоящего русского искусства - «не надо забывать, что прочно только то, что корнями гнездится в народе»[18. C.274].
Однако не романсы представляют собой главное художественное наследие Глинки М.И. Оперы «Жизнь за царя» и «Руслан» по настоящему ценные образцы русской музыкальной школы, богатые как европейским музыкальным представлением, так и глубокими национально-народными элементам – «обязанные родному народу песенностью – сердцем музыки, всем своим искусством… стали неиссякаемым источником русской музыкальной культуры»[18. C.273]. Особую ценность несут хоры «Славься» и «Разливалася» в «Жизни за царя», во многих местах «Руслана» мы так же встречаемся с новаторскими решениями композитора. Однако оперы Глинки, в особенности «Руслан», не были оценены по достоинству современниками автора. «Вокруг шли и шли споры о «Руслане»… Глинка же не мог не чувствовать, что достойного положения, на которое он имел право, завоевать «Русланом» не удалось»[18. C.85].
Если успеху «Жизни за Царя» способствовали патриотический сюжет драмы и превосходное исполнение  роли Сусанина Петровым О.А., знакомые и понятные публике элементы музыки итальяно-русского стиля, то, несомненно, гениальный «Руслан» для большинства оперных обывателей и ценителей показался оперой скучной и слишком «ученой». Истинная ценность творчества Глинки М.И. сознавалось в то время разве что князем Одоевским В.Ф. и ещё весьма ограниченным кругом людей, оценившим вложенный в произведение труд - «авторы этих отзывов – Одоевский и Сенковский – соответствовали Глинке, понимая, сочувствуя ему»[18. C.85].
На творчестве Михаила Ивановича Глинки заканчивается переходной период в истории русской классической музыки. Национально-самобытное музыкальное искусство, впитавшее в себя западные средства выражения, такие как приемы тематической разработки, богатый и яркий западный оркестр, общие нормы гармонии и контрапункта, развивается дальше, используя особые запасы народного творчества и создавая законы истинно-национальной мелодии и гармонии. Глинка М.И. первый, кто угадывает эти законы, кто создает великолепные образы по-настоящему национальной русской музыки. «Глинка симфонизирует народный эпос, сказ о крестьянском герое, и в этом, в симфоничности, глубокое отличие его Сусанина»[18. C.51].
Благодаря музыкальным формациям, соответствующим тексту произведения, в опере раскрываются следующие темы: патриотической и отеческой любви, страдания дочери по отцу и тревоги по любимому человеку, страх смерти и преодоление его ради блага своей страны. Произведение начинается с песни ополчения: «Страха не страшусь/Смерти не боюсь/Лягу за святую Русь!», эта стихотворная строфа проходит через все произведение, слова повторяет Сусанин на угрозы поляков. Героизм простого крестьянина возвышает силу духа народного, который способен, несмотря на страх смерти пойти на подвиг. Плен Сусанина также отражает присутствующую в произведении тему страдания. Так прощание отца с Антонидой перерастает «в сцену, исполненную глубочайшего трагизма... И пока льется это необыкновенное пение, вы чувствуете, как к вашему горлу подкатывает клубок... Слезы!.. непрошеные слезы!»[19. C.45].
Эти же темы мы наблюдаем в романсах Глинки М.И. Например, в романсе «Бедный певец» на слова Жуковского В.:
Я счастья ждал - мечтам конец;
Погибло все, умолкни, лира
…О, пристань горестных сердец,
Могила, верный путь к покою![20. C.213]
страдание лирического героя льется музыкой,  проникает в самое сердце, благодаря тщательно подобранному к словам стихотворения музыкальному сопровождению.
В романсе «Сомнение» на слова Кукольника Н. Глинка передает муки ревности:
Уймитесь, волнения и страсти,
Засни, безнадежное сердце,
Я плачу, я стражду,
… Не выплакать горя в слезах. [20. C.208]
Дальнейшее развитие русской музыкальной школы обязано своими характерными особенностями композитору Даргомыжскому А. С., в некотором роде последователю традиций Глинки М.И. Особое значение для русского искусства имеют вокальные произведения Даргомыжского А. С. – романсы и оперы. В отношении драматизма своих произведений, непревзойденной способности переживать за своих героев, передавать их душевное состояние разновидностью взволнованной музыкальной речи Даргомыжский во много раз превосходит мастерством своих предшественников. Если Глинка М.И. в своих операх является в большей степени лириком и эпиком, ограничиваясь только общим обзором драматической ситуации, то Даргомыжский А. С. сразу представляет своему слушателю детальное изображение душевного состояния действующих героев, со всеми особенностями переменчивого настроения. Таким реалистическим выражением слов через звуки является главное значение Даргомыжского А. С. в русском музыкальном искусстве. Эта особенность его музыкального жанра ярко представлена партией Наташи в «Русалке» - «Ах, прошло то время, время золотое, когда меня любил ты сердцем и душой» - слушатель с легкостью понимает все эмоции, обуревающие героиню: её печаль, любовные страдания, предчувствие увядания любви к ней, страх потерять любимого. Далее не менее примечателен отрывок княжеской свадьбы, где веселье празднества мгновенно пресекает одной песнью Наташи из толпы «По камушкам, по желтому песочку пробегала быстрая речка». Грустная тема этой песни навевает тревогу, смятение и сожаления, заставляет страдать слушателей, так как страдает покинутая погибшая девушка. Особенно точно грусть и душевные страдания по умершей мельничихе передает каватина князя: «Невольно к этим грустным берегам меня влечет неведомая сила», не способного за двенадцать лет супружеской жизни забыть год любви к Наташе, пережить её гибель. Точное музыкальное соответствие тексту придает работе Даргомыжского А. С. необычайную полноту, трагичность и эмоциональную насыщенность.
Благодаря ему был найден и записан в русской музыкальной школе новый мелодический стиль речитатива, написанный Даргомыжским для арий "Русалки", также встречающийся в некоторых романсах и в "Каменном госте". Не смотря на это, «Русалка», повествующая о трагической любви, смерти, ревности и душевных страданиях, как одно из двух крупнейших произведений Даргомыжского А. С., сначала не имела особого успеха у публики. И только в конце шестидесятых годов, благодаря прекрасному исполнению  роли Наташи - Платоновой Ю. Ф. и мельника - Петровым О. А., опера входит в основной  репертуар и получает признание публики.

 В романсах Даргомыжского А. С. можно выделить те же основные черты, что и в его лучших операх. Многие его произведения можно смело назвать образцами художественного русского романса, написанными в лирическом широком и мелодическом стиле «Я помню глубоко», «Я всё ещё его, безумная, люблю», «Не скажу никому», «Как часто слушаю», «Что в имени тебе моём», иные сильно драматические: «Старый капрал», «Паладин»,  а также комические «Червяк», «Титулярный советник», «Мельник», «Ох тих тих», «Лихорадушка». Отражение сильных человеческих эмоций – вот залог успешности произведения. Это мы вполне встречаем в романсах Даргомыжского А. С. – и любовные переживания, духовные страдания разлуки (например, «Не скажу никому» - «Не скажу никому, отчего у меня// Тяжело на груди злая грусть налегла») и страх смерти, прикрытый бравадой глубоко трагичной сцены в «Старом капрале» - когда командира ведут на расстрел свои же солдаты, а он подбадривает их – «Близко, ребята. За дело!//Прочь! не завязывать глаз.//Целься вернее! Не гнуться!//...// ... проводите//В отпуск бессрочный меня.//Я был отцом вам, ребята...».  Яркие мыслеобразы, навеваемые музыкальнословесным сочетанием, заставляют слушателей также страдать и переживать, как и героев песен. 
Как автор романсов, Даргомыжский А.С. несомненно является более тонким мастером, приближенным к состраданию народного горя, отразившегося в его произведениях, чем Глинка М.Ф., потому как он строже соблюдает соответствие музыки и текста, нередко обращается к музыкальной декламации и характеристике, способен тоньше и гибче передать смену настроений и  использует для работы более изысканные тексты. 

При всем при этом национальный элемент у Даргомыжского не столь явно выражен, чем у Глинки. Хоры  в опере "Русалка" только в первом действии несут национальный отпечаток -  "Как на горе мы пиво варили" и "Заплетися", да и у романсов Даргомыжского национальный отпечаток имеет весьма ограниченное количество произведений. Несмотря на казалось бы меньшую приверженность православной музыке или национально-русской народной музыке в своих произведениях, Даргомыжского нередко упоминают в обсуждениях славянофилов. Композитор был близок им темой исповедальности, открытых чувств в драмах, что, несомненно, воспринималось как особый способ передачи православной честности и открытости русской души.
Литература:

  1. Беляев И. Д. Крестьяне на Руси, М.: издание книгопродавца А. Д. Ступина, 1903.
  2. Бердяев Н. А. "А. С. Хомяков", Соч., т. 23, М.–Л., 1926.
  3. Статья «Обозрение современной литературы», журнал Русская беседа, 1857, №1
  4. Хомяков А. С., Полн. собр. соч., Т. 3, М., 1900.
  5. Аксаков К. С, Аксаков И. С. Литературная критика, - М. 1982.
  6. Аксаков И. В.  Стихотворения и поэмы, - Л. 1960.
  7. Хомяков А. С. Стихотворения и драмы. – Л., 1969.
  8. О народной драме и драме «Марфа Посадница» Неоконченная статья Пушкина, посвященная разбору драмы М. Погодина «Марфа Посадница». Во вводной части Пушкин изложил свои взгляды на драматическое искусство, сложившиеся в период его работы над «Борисом Годуновым». Статья писана осенью 1830 г. Опубликована: первая часть (стр. 146—150) в 1841 г., вторая (стр. 150—152) — в 1842 г.
  9.   «Русский архив», 1868, № 6.
  10.   Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, т. IV. СПб., 1891
  11.   «Русь», 1880, 15 ноября.
  12. Музычук, Т. Ф. Два российских народных гимна в отечественных нотных изданиях [Текст] / Т. Ф. Музычук // Нотные издания в музыкальной жизни России : российские нотные издания 18 — начала 20 в. : сб. источниковедческих трудов : вып. 2. / Российская национальная библиотека; по рекомендации науч.-метод. совета Отдела нотных изданий и звукозаписей. – СПб. : изд-во РНБ, 2003.
  13.   Разумовский Д., "Церковное пение в России"- статья в "Русской музыкальной газете", 1900 г., № 40
  14.   Рыцарева М. Композитор Бортнянский Д. Жизнь и творчество,- М., 1979.
  15. Львов А. Ф. О свободном или несимметричном ритме – Спб., 1858.
  16. Письмо Игнатьева Р. Разумовскому Д. В. от 19.09.1878 Государственный исторический музей, ф.379 Смоленского С. В., ин. - № 76014
  17. Листова Н. «Варламов А. Его жизнь и песенное творчество» - М. , 1968.
  18. Асафьев Б. «Глинка М.И.» - Л.:1978.
  19. Эдуард Старк «Шаляпин» Товарищество Р. Голике и А. Вильборга, 1915.
  20. Глинка М.И. Полное собрание сочинений. Т.1. – М.,1973.

Literature:
1 . Belyaev I. D. Peasants in Russia, M: edition of a knigoprodavets of A.D. Stupin, 1903.
2 . Berdyaev N. A. "Ampere-second. Hamsters", Soch. t. 23, M.-L. 1926 .
3  .  Article "Review of Modern Literature", Russian Conversation magazine, 1857, No. 1
4 . Hamsters of Ampere-second. half-N собр. соч. t. 3, M, 1900.
5  .  Aksakov K.  With, Aksakov I. S.  Literary criticism, - M 1982.
6  .  Aksakov I. V.  Poems and poems, - L.  1960  . 
7 . Homykov A.S. Poems and dramas. – L. 1969 .
8 . About the national drama and the drama "Marfa Posadnitsa" Pushkin devoted to analysis of the drama of M. Pogodin "Marfa Posadnitsa's" Unfinished article. In the prolog Pushkin stated the opinion of the drama art, developed during its work on "Boris Godunov". Article писана in the fall of 1830. It is published: the first part (p. 146 — 150) in 1841, second (p. 150 — 152) — in 1842.
9 . "The Russian archive", 1868, No. 6.
10 . Barsukov. Life and M. P. Pogodin's works, t. IV. SPb. 1891
11  .  "Russia", 1880, on November 15.
12 . Muzychuk, T. T. Two Russian national anthems in domestic musical editions [Text] / t. F.Muzychuk//Musical editions in musical life of Russia: the Russian musical editions 18 — the beginnings of 20 century: сб. source study works: вып. 2 . / Russian national library; according to the recommendation науч. - a method. council of Department of musical editions and sound recordings. – SPb. : RNB publishing house, 2003.
13 . Razumovsky D., "Church singing in Russia" - article in "The Russian musical newspaper", 1900, No. 40
14 . Rytsareva M. The composer Bortnyansky D.Zhizn and creativity, - M, 1979.
15 . Lvov A.F. T. About a free or asymmetrical rhythm – SPb. 1858 .
16 . Ignatyev R. Razumovsky D. V. letter of 19.09.1878 State historical museum, ф.379 Smolensk Page of Century, ин. - No. 76014
17 . Listova N. "Varlamov A. His life and song creativity" - M, 1968.
18  .  Asafyev B. "Glinka M. I.  " -  L.:1978.
19 . Edward Stark "Shalyapin" R.Golike and A.Vilborga's Association, 1915.
20 . Glinka M. I. Complete works. T.1. – M., 1973 .

Вернуться: Назад

Назад   |    Версия для печати   |   Обсудить (Комментировать)

 
Комментарии:
 
Комментариев нет...
 
 
 
ulrichsweb TM) -- The Global Source for Periodicals

Поздравления
С Днем
Рождения

Открыть
подробнее

 
 
 
     
 
© 2010-2015. Все права защищены. Общественные науки и современная Россия. ВАК журнал
ООО «Наука и образование» – научный журнал «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки».
Вак журнал, Журнал для аспирантов докторов кандидатов, ваковский журнал
О журнале | Контакты редакции | Сотрудничество
Создание сайтов
KubanTrend.ru
Разработка сайтовСоздание сайтов
 
Рейтинг, товары и услуги, объявления
 
     
Условия лицензионного соглашения: